Как могут изъять ваши Биткоины?

Речь идёт о поправках, позволяющих изымать цифровую валюту в рамках уголовных дел. Идея сама по себе логична: если крипта имущество, её можно изъять, как машину или квартиру. Но дьявол, как всегда, в деталях. И эти детали, по мнению экспертов, превращают закон из инструмента правосудия в потенциальный источник хаоса.

Что хотят разрешить?

Закон планирует наделить правоохранительные органы правом:

1. Переводить цифровую валюту «с адреса идентификатора» (так в законе называются кошельки) подозреваемого на другой «адрес идентификатор», контролируемый следствием. Цель «обеспечение сохранности».
2. Изымать материальные носители: флешки, жёсткие диски, компьютеры, на которых хранятся ключи доступа к кошелькам.

В России нет кастодиана. Вообще.

Кастодиан  это профессиональный и лицензированный хранитель активов. Для золота есть хранилища, для денег казначейство, для ценных бумаг депозитарии. 

Для цифровой валюты в РФ такого института НЕТ. Ни государственного, ни частного с чёткими требованиями.

Куда переводить изъятые BTC или ETH?

• На кошелёк, созданный следователем на его личном компьютере? Это колоссальный риск кражи, потери или коррупции.
• В «государственный кошелёк»? Его не существует, а создавать его технически и идеологически противоречит децентрализованной природе активов.
• Как отмечает юрист Андрей Тугарин, в новой версии проекта появилась лазейка: «перевод осуществляется при наличии технической возможности». Нет возможности не переведём. А что сделают? «Изъять материальный носитель» (флешку) и «радоваться».

Кто и как обеспечит сохранность?

Допустим, монеты перевели на некий «служебный» адрес. Кто несёт ответственность за безопасность? Кто гарантирует, что приватные ключи не потеряют, не скомпрометируют и не украдут? Как будет учитываться волатильность? Если цена биткоина упадёт вдвое за время следствия, это чья ответственность? В законопроекте ответов нет.

Как доказать принадлежность кошелька преступнику?

Блокчейн псевдоанонимен. Доказать, что конкретный «адрес идентификатора» принадлежит именно обвиняемому, сложная технико-юридическая задача, требующая экспертиз. Законопроект же говорит об изъятии как о чём-то само собой разумеющемся.

Абсурд «изъятия флешки»

Фраза об изъятии материальных носителей выглядит особенно нелепо. Следователь изымает флешку, на которой записан файл с приватным ключом. Но сам актив (биткоины) продолжает находиться в блокчейне, доступ к ним может быть продублирован через seed-фразу у владельца или его сообщников. Что изъяли? Файл. А актив нет. Это как изъять у вора ключ от сейфа, стоящего в нейтральных водах, думая, что изъяли и самое содержимое.

Что это значит для обычного пользователя?

Пока закон не принят в окончательной, исправленной редакции, напрямую ничего. Но сам факт продвижения такого «сырого» документа пугает экспертов. Он создаёт правовую неопределённость и показывает, что законодатели могут принимать решения в области, которую плохо понимают.

В будущем, если закон примут в текущем виде, это может привести:

• К злоупотреблениям при изъятии.
• К потере гражданами своих активов из-за технических ошибок или недобросовестности лиц, ответственных за «хранение».
• К сложным судебным разбирательствам о возмещении ущерба, если изъятая крипта будет утеряна или обесценится.

Нельзя бежать впереди паровоза

Потребность в инструментах для конфискации цифровых активов у преступников объективна. Но создать такой инструмент невозможно без предварительного построения инфраструктуры: регулирования кастодиальной деятельности, подготовки кадров, создания защищённых процедур.

Сейчас же получается, что паровоз (закон) уже почти отправился, а рельсы (инфраструктура) ещё даже не начали укладывать. Остаётся надеяться, что ко третьему чтению в текст поправок внесут здравый смысл и техническую грамотность. 

В противном случае, вместо эффективного инструмента правоохранителей мы можем получить ещё один правовой курьез и источник проблем.

Подписывайтесь на наш новостной канал в ТГ. Если у вас остались вопросы, пишите в службу поддержки AWX!

Внимание! Вся информация, представленная в данной статье, носит исключительно аналитический и информационный характер. Она не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением финансовых инструментов или рекламой каких-либо услуг. Статья содержит критический анализ законопроекта и не призывает к его нарушению. Правоприменительная практика может измениться с принятием окончательной редакции закона.